Спецредакция издательства «Прогресс» | РУССКО-ФРАНЦУЗСКИЕ ДОКУМЕНТЫ И АРХИВЫ | ARCHIVES ET DOCUMENTS FRANCO-RUSSES

Спецредакция издательства «Прогресс»



Директор издательства «Прогресс» Вольф Седых вручает руководителю секретной редакции Марии Хасхачих памятную медаль в честь 50-и летия издательства

4 мая 1946 года Иосиф Сталин подписал постановление ЦК ВКП (б) о создании в СССР Издательства иностранной литературы (ИИЛ). Своевременно… Со знаменами победы в Великой Отечественной войне СССР шагнул далеко на Запад.  И не только фарфор, да губные гармошки вез солдат-освободитель в разоренный врагом Советский Союз. Кроме трофейных автозаводов на Восток шли товарняки с грузом особым – книгами, полученными в качестве репараций. Не один миллион томов со штампами немецких, польских, венгерских, румынских, болгарских библиотек нашел пристанище на складах советских книгохранилищ.  В знаменитой «Ленинке», «историчке»  и прочих государственных библиотеках. Не говоря уже о частных, личных книжных собраниях. Причем,  книг. изданных на языках очень многих народов мира.

Вождь-победитель, искушенный в писательских делах, понимал, что  этим трофейным достоянием, а также тем, что ежедневно рождает на свет остальная – буржуазная – литература, надо заниматься всерьез. Сейчас в это сложно поверить, но, согласно тому же Постановлению ЦК, на должности заведующих редакциями нового издательства полагалось принимать… только академиков. На должности их замов – членкоров. Старший научный редактор был кандидатом наук или, в крайнем случае, человеком с огромным опытом редакционной работы. Зарплаты соответствовали: завредакцией получал пять тысяч рублей. Его зам – четыре. Такие заработки в 40-50-ее годы были только у министров «первой категории».

Однако, понимая, что академики – люди занятые, им разрешили приходить на службу в издательство лишь в «присутственные» дни. Так, например, академик Лев Иванов, преподававший в МГИМО, по совместительству возглавлял редакцию литературы по международным отношениям. На должность заведующего «физической» редакцией утвердили академика Леонтовича. Руководителем «математической» редакции стал академик Колмогоров. Директором ИИЛа назначили литературоведа Б.Л. Сучкова, которому, конечно же, завидовала вся редакционно-издательская Москва: зарплата главного редактора среднего издательства в ту пору не превышала двух тысяч.

Был повод и для злорадства. Несмотря на образцовое финансирование, ИИЛу долго не могли подобрать помещение и первое время редакторы и переводчики работали на дому. Заседания руководства еженедельно проводились в квартире Сучкова, за что ИИЛ получил прозвище «сучкина контора». Но в 1947 году вопрос решился, и издательство на долгие годы прописалось по адресу: Новоалексеевская, 52.

Уже после смерти Сталина руководители обычных издательств стали приходить в ЦК с просьбой приравнять их по статусу к ИИЛу. Ставки в итоге никому не повысили, зато спустя несколько лет, после денежной реформы 1961 года, понизили в заработках ииловцев, приравняв к остальным. Так пять тысяч для кого-то в один день превратились в триста рублей. Справедливость восторжествовала.

 

Спецредакция

Осенью 1949 года на работу в ИИЛ по распределению пришел выпускник Института международных отношений (нынешнего МГИМО) Георгий Арбатов. Назвать это карьерной удачей можно с трудом. Тем не менее, молодой, работоспособный специалист с хорошим английским, член партии, имеющий фронтовые ранения и награды, приглянулся руководству ИИЛа и вскоре ему доверили создание группы специальных изданий. Курировал это направление лично заведующий Отделом агитации и пропаганды ЦК КПСС Михаил Суслов.

Если оперативную информацию о публикациях в зарубежной прессе, касающихся советской политики, руководство страны получало через ТАСС и Международный отдел ЦК, то группа Арбатова должна была заниматься книгами. Предполагалось, что структура, создаваемая при ИИЛе, будет собирать сведения о книжных новинках, содержащих, в частности, критический анализ советской действительности, переводить на русский и срочно издавать крайне малыми тиражами, в пределах 100-200 экземпляров. Для последующей рассылки по списку, утвержденному ЦК.

В самом начале 1951 года группа Арбатова получила статус редакции специальной литературы, что само собой повлекло повышение заработков ее сотрудников. Однако вскоре, в связи с кампанией борьбы с космополитами, часть сотрудников уволилась. Не минул этой судьбы и Арбатов, впавший в немилость нового директора ИИЛа Павла Чувикова,  сменившего Сучкова, обвинённого в 1948 году как американского шпиона. Бывший полковник Главного политуправления армии Чувиков не мог остаться безразличным к «космополитизму» Георгия Арбатова, уже тогда зарекомендовавшего себя фрондером. Вскоре из спецредакции пропали какие-то материалы. Арбатов был уволен с выговором по партийной линии. Работу спецредакции возглавила Мария Игнатьевна Хасхачих (псевдоним – Мария Правдина).

 

Антисоветчина

Мария Хасхачих возглавляла редакцию до начала  1980-х. Она была излишне закрытым человеком, интервью не давала, мемуаров после себя не оставила. Ветераны спецредакции вспоминают, что иногда, отдавая книгу в перевод, Мария Игнатьевна говорила: «Книга грязная». Это значило, что автор слишком огульно критиковал советскую действительность. На этих книгах, по рассказам переводчиков и редакторов, уже стоял штамп Главлита в виде шестигранника. Если книга считалась «слишком грязной» шестигранников было два. Вопросов, откуда Хасхачих брала все эти книги, и когда они успевали побывать у цензоров, редакторы и переводчики старались не задавать. Все знали, что в издательстве существовал «отдел импорта». Однако фраза, однажды брошенная Хасхачих, – «в основном я достаю книги по своим каналам» – дала всем понять, что «отделом импорта» дело не ограничивается.

В 1964 году гуманитарные редакции ИИЛа были переданы в подчинение только что созданному издательству «Прогресс», располагавшемуся на Зубовском бульваре близ станции метро «Парк культуры». Редакции, готовившие к выпуску  в свет техническую и естественнонаучную литературу, остались на Новоалексеевской, образовав другое новое издательство, получившее название  «Мир». Спецредакция  перекочевала на Зубовский – в «Прогресс».

По большому счету литературу, издававшуюся этой «секретной» редакцией, можно было бы  назвать «антисоветчиной». В то же время детальный анализ этой литературы, выпускавшейся с 1949 по 1991 год, позволяет выделить несколько групп изданий, разнообразных по тематике и уровню маститости авторов. Это — книги «на злобу дня» (события в Венгрии, ХХ съезд КПСС, Хрущев, Чехословакия, диссиденты, еврейская эмиграция, Афганистан, перестройка, Чернобыль). Другая группа изданий —  марксизм, еврокоммунизм, История СССР, мемуары глав государств. Еще одна группа — Китай, Югославия, Албания. Особое значение придавалось «книгам друзей»: изданиям зарубежных компартий, содержащим критику Советского Союза.  Были и книги типа «1984» Оруэлла и Карнеги «Как вырабатывать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично».

Судьба многих книг, проходивших через редакцию специзданий, парадоксальна. В полной мере это относится к роману Хемингуэя «По ком звонит колокол». Массовым тиражом он впервые вышел в составе четырехтомника Хемингуэя, выпущенного «Художественной литературой» в 1968 году. Но до этого перевод, подготовленный редакцией художественной литературы ИИЛа (завредакцией – Блинов), несколько лет пролежал в сейфе, и был издан лишь закрытым тиражом. Само произведение не было запрещено цензурой, но против его издания выступала Долорес Ибаррури, считая, что автор слишком нелицеприятно отразил в романе образ французского антифашиста Андре Марти. С мнением Ибаррури в ЦК считались. Лишь спустя годы рукопись была передана в ГИХЛ.

Рассказывает Вольф Седых с 1976 по 1987 год  директор «Прогресса»:

— В СССР была устоявшаяся система закрытых средств информирования руководства страны, а также ответственных работников аппарата ЦК, правительства, обкомов, идеологических органов. Главнейшую роль играли шифровки и аналитические материалы наших посольств и зарубежных представителей КГБ. Этот материал предназначался для узкого круга людей. В зависимости от уровня руководителя такая  информация или доставлялась лично ему в его кабинет, или предоставлялась ему для ознакомления в специально предназначенном для ее хранения помещении.  Во-вторых, так называемый «белый ТАСС» – информация корреспондентов нашего информагентства о событиях в мире, но не для открытой прессы, а для узкого круга лиц. Фельдъегерская почта доставляла такой материал до кабинета того или иного ответственного работника. Третье –  радиоперехваты «вражеских голосов». Эти материалы издавались Радиокомитетом и рассылались по специальному списку. В моем архиве, кстати, сохранились выпущенные таким образом  «20 писем другу» Светланы Аллилуевой. Похожей работой занималось Агентство печати «Новости», готовившее закрытые бюллетени с информацией о  других странах. Кое-что издавал ИНИОН (Институт научной информации по общественным наукам).

Обязанностью «Прогресса» был оперативный выпуск в переводе на русский язык для руководства партии и страны наиболее актуальных, серьезных зарубежных книг. На подготовку одного издания – от начала работы переводчиков до получения контрольного экземпляра – отводилось два месяца. Норма выработки редактора составляла 20 страниц в день. В экстренных случаях, как, например, с «Черной книгой» (в оригинале – Sedm prazskych dnu. 21. 27. srpen 1968. Dokumentace), выпускавшейся в дни пражских событий 1968-го, на все про все было отпущено лишь две недели.

Спецредакция «Прогресса» была режимным подразделением и её деятельность  контролировалась Первым отделом. Если на начальном этапе её существования еще в структуре ИИЛа переводчикам позволялось брать материалы на дом, то уже к началу 50-х всю работу полагалось вести в специальном помещении, оборудованном сейфами для хранения рукописей и сигнализацией.

Для обеспечения максимальной закрытости, а также оперативности всей этой работы в начале 50-х годов для спецредакции на Новоалексеевской создали небольшую офсетную типографию, позволявшую печатать небольшие тиражи.  Её персонал, вплоть до наборщиков текстов, также имел «спецдопуск».

Вспоминает Алла Киселева – старший контрольный редактор спецредакции с 1953 по 1979 год:
— Помню, во время пражских событий 68 года мы срочно издавали посвященную им так называемую «Черную книгу». Автор – Мрожек. В нашей типографии печатался тираж какой-то плановой книги, поэтому нам пришлось  перебазироваться в Первую образцовую типографию. Ее сотрудники, наборщики, которые готовили тексты, не были засекречены. И Первый отдел засекречивал их по ходу дела, прямо на производстве.


Алла Киселева во время войны, 1943 год

Согласования

По большому счету за номенклатуру изданий спецредакции отвечал директор издательства. Однако общий объем всей литературы, выпускавшейся «Прогрессом», объективно не позволял ему вникать в содержание каждой номерной книги. По словам В.Седых, в 70-80 годы он ежедневно подписывал к изданию пять-шесть контрольных экземпляров новых книг. Тем не менее, значению специальной литературы придавалось такое важное значение, что директорский кабинет оборудовали т.н. «вертушкой», правительственной телефонной связью.

Решение об издании той или иной книги могло стоить рабочего места как директору, так и руководству спецредакции.

Вспоминает Лев Москвин, с 1956 по 1966 год работавший в должности заместителя заведующего этой редакции.

— Никто заранее не мог предположить, какой будет реакция читателей на наши книги. Один автор мог, например, перемывать косточки Хрущеву, влезая в подробности его личной жизни. Другой издевался над тем, что, допустим, представители советской правительственной делегации явились на переговоры одетые безвкусно, в одинаковых шляпах и широченных брюках. И это —  не говоря о том, что крайнее неприятие могла вызвать у какого-нибудь члена Политбюро или секретаря ЦК  критическая оценка советской системы, содержавшаяся  в книге.

Поэтому достаточно часто приходилось звонить в тот же Международный отдел ЦК моим однокашникам по МГИМО – Юрию Жилину или Вадиму Загладину,  рассказывать о ситуации, советоваться. Ответы бывали самые разные, однако однозначного совета, как правило, не давали. Иногда получалось так. Звонишь, рассказываешь про книгу. Спрашиваешь, как поступить? Получаешь ответ вопросом на вопрос: «А какие места вас смущают?». Объясняешь и снова спрашиваешь: «Публиковать или поставить отточие?» В ответ: «Да вы прочтите текст». Читаешь. Обычно после длинной паузы в трубке раздавалось: «На ваше усмотрение».

Все понимали, случись что, и мы, оправдываясь, будем прикрываться их советами. Нет, «подстраховаться» было практически невозможно. Наша задача была издавать все, как есть, ориентируясь на свой опыт и собственное понимание актуальности проблем. Ну и, конечно, на партбилет.

За многие годы в работе спецредакции все же сложилась практика своеобразного согласовывания выпуска книг с «линией руководства». К середине 70-х годов из числа ответственных сотрудников ЦК, консультантов, экономистов образовался круг постоянных авторов рецензий на книги. Авторитетность имен этих рецензентов, например, Георгий Шахназаров, Евгений Амбарцумов  сама по себе снимала сомнения в нужности  конкретных книг. Зачастую они становились редакторами этих изданий и авторами предисловий, в которых  академично объясняли, кем написана данная книга и почему будет интересна советским читателям или специалистам в той или иной области. Таким образом, например, в 1981 году вышла в свет четырехтомная «История марксизма» под редакцией Амбарцумова, дающая картину эволюции марксизма как философии. В это фундаментальное издание были собраны работы разных западных авторов.

Еще одним из рецензентов был легендарный советский разведчик-нелегал Конан Молодый. Преподававший в то время в МГИМО, Молодый подрабатывал тем, что писал в информационные бюллетени, издававшиеся «Прогрессом». Один из таких бюллетеней, открытый, назывался «Новые книги за рубежом по общественным наукам». На него мог подписаться любой гражданин по каталогу «Союзпечати». Другой, закрытый, – «Новые книги за рубежом». В них публиковались обзоры тех книг, которые издательство не выпускало, но информацию о них считало необходимым так или иначе обнародовать. Рецензии содержали обширные цитаты, переведенные на русский язык, а также ссылки на конкретные страницы в подлинниках. Ценнейший материал, на основании которого при желании можно было без проблем писать целые научные работы, со всеми необходимыми ссылками. Даже не читая сами книги.

Без неожиданностей не обходилось. Однажды в директорском кабинете Вольфа Седых раздался звонок «вертушки». Звонил министр обороны Дмитрий Устинов. К нему на стол попала книга Кристиана Штрайта «Солдатами их не считать. Вермахт и советские военнопленные в 1941-1945 годах». Среди прочего в книге излагалась история, касающаяся освобождения Праги от гитлеровских оккупантов в мае 1945 года, и участия в этом солдат РОА. «Как же так, товарищ Седых, – возмущался Устинов. – Я только что прочитал выпущенную вами книгу. Оказывается, Прагу освобождали не советские солдаты, а власовцы. Как же это получается?!»

«В ответ, – вспоминает Седых, – я сказал, что книга подготовлена спецредакцией, задача которой переводить все так, как есть, ничего не меняя. Устинов заметил, что, дескать, нужно было хотя бы редакционную сноску сделать. Я ему в ответ говорю: мы, Дмитрий Федорович, обходимся без редакционных сносок. Ведь если делать сноски, то многократно и на каждой странице. В итоге книги будут ими буквально пестрить, так как все время придется объяснять, почему у автора именно такая позиция, а не иная. Поэтому ограничиваемся кратким предисловием. Министр буркнул: «Ладно» и повесил трубку. Однако в основном обратная связь с руководителями партии и страны  у нас была через их помощников. Нередко мне звонил мой старый коллега по Международному отделу ЦК Анатолий Черняев. В 60-70-е годы он был помощником кандидата в члены Политбюро и секретаря ЦК Бориса Николаевича Пономарева. Потом в наших отношениях возникла многолетняя пауза. И вдруг он позвонил мне году в 82-м, а, может, в 83-м и попросил прислать ему подборку специзданий, посвященных сельскому хозяйству в СССР. Я удивился, таких заказов раньше не было. Спрашиваю: «Для кого?». Он: «Для Горбачева». «Кто это?». «Новый секретарь ЦК по сельскому хозяйству». Вот так я узнал о новом читателе наших специзданий.

 

Откуда брались книги

По словам Льва Москвина, первоначально, в эпоху ИИЛа, работа редакции специзданий по поиску за рубежом нужных книг  велась весьма кустарно: «Наши коллеги, выпускники МГИМО, работавшие в разных странах в  дипломатических или внешнеторговых представительствах и в других организациях,  следили за новинками литературы в государствах их пребывания. С каждым из них договаривались отдельно, даже не по линии МИДа. Главный ориентир – наиболее ценные книжки, которые могут заинтересовать наше высшее руководство, раскрывающие систему рассуждений крупных зарубежных идеологов, политических деятелей».

Позже у издательства «Прогресс» появились формальные представители за рубежом, в основных странах Европы, Америки и Азии. Всего – 10-15 человек. Как правило, это были первые секретари советских посольств, а также сотрудники корпунктов газет и информационных агентств. Они работали по совместительству. Такая деятельность была им близка и понятна, поскольку так или иначе по роду своей работы они следили за новинками зарубежной литературы об СССР. Через сеть отделений «Евробанка» они получали из Москвы небольшое вознаграждение за свою работу, а также деньги на покупку книг.

Кроме того и спецредакция, и директор издательства получали в Москве основную зарубежную прессу, читали обзоры книжных новинок и всегда могли обратить внимание своих представителей на особо интересные названия. Эти представители или  диппочтой, или во время своих поездок  в Москву  также сообщали, какие издания они  хотят приобрести. Разумеется, могли покупать зарубежные книги и без предварительного обсуждения.

Примером, иллюстрирующим отношения между издательством и его «литературными агентами», может служить нижеследующее письмо начала 80-х годов:

 

Уважаемый Вольф Николаевич!

В январе поступили деньги для дальнейшего приобретения книг. Я уже выслал несколько дней назад десяток интересных изданий. Среди них широко распространяемая сейчас книга Василия Гроссмана. (Вам я ее выслал в издании на русском). Судя по всему – это фальшивка, слишком много натяжек и противоречий. Книга предназначена для интеллигенции, которой уже порядком поднадоел Солженицын.

С уважением, Ваш…

Обычно литература отправлялась диппочтой, которая сначала доставлялась в МИД, а оттуда – в Главлит. Для истории не принципиально – читали  цензоры эти книги или нет. Однозначно одно – им были глубоко безразличны дальнейшие головоломки сотрудников спецредакции «Прогресса» в связи с судьбой того или иного издания. По мнению Льва Москвина, сотрудникам Главлита было достаточно одного факта, что «посылка» пришла из МИДа.  На  обложках книг ставился штамп в виде шестигранника. Местонахождением этих изданий мог быть только спецхран. Ко всему прочему были темы, которые сами по себе предопределяли судьбу той или иной литературы, – почти все, что касалось Китая, Югославии, Албании, «еврокоммунизма». Здесь цензорам даже знание редких языков не требовалось. Тем не менее, были случаи, когда книги покидали стены Главлита с треугольным штампом, то есть «открытыми», разрешенными для свободного доступа.

Далее «залитованные» книги поступали в отдел импорта «Прогресса», а оттуда – в спецредакцию.

Конечно, некоторые экземпляры попадали в «Прогресс», как говорится, с оказией. Советскую границу они пересекали без таможенного досмотра, в чемоданах дипломатов, имевших диппаспорта. Директор издательства передавал эти «посылки» в руки Хасхачих, а она, в свою очередь, – в Главлит. После этого книги возвращались  в издательство, помеченные шестигранниками цензуры.

 

Списки

На обложке каждого экземпляра книги была надпись: «Распространяется по специальному списку» Ниже шла строка «№________». По заведенной практике тираж издания из типографии привозили в издательство и складировали в помещении Первого отдела. Далее начиналась ручная работа уполномоченных на то людей. На каждом экземпляре ставился штамп с номером адресата, внесенного в особый список. Этот список, по воспоминаниям Виталия Сырокомского, в начале 60-х годов работавшего помощником первого секретаря МГК КПСС  Николая Егорычева, утверждался в ЦК чуть ли не самим Сусловым. Всего в нем было около тысячи фамилий. Первая его часть содержала фамилии членов и кандидатов в члены Политбюро и секретарей ЦК КПСС. Но не по алфавиту, а по ранжиру. Первой стояла фамилия лица, руководившего партией и страной. Далее персоны перечислялись в той же последовательности, что и в официальных государственных документах. Потом, согласно иерархии, следовали члены и кандидаты в члены ЦК. За ними перечислялись члены правительства, органов советской власти, а после – все остальные, включая секретарей партии республиканского и областного уровня и даже послы.

Список регулярно обновлялся в силу естественных причин, а также всячески тасовался. Указания о внесении в него тех или иных изменений,  исполняли в Первом отделе «Прогресса» с подачи Отдела пропаганды ЦК.  По словам Аллы Киселевой, ей неоднократно приходилось делать корректуру списка. Некоторые имена в зависимости от конъюнктуры могли кочевать с одной позиции на другую. Все эти перемещения фамилий  свидетельствовали о степени не только причастности лиц к тем или иным государственным делам, но также их доступа к «закрытой» информации. Соответственно книги редакции специзданий  рассылались избранно. Некоторые из них, выпускавшиеся штучным тиражом, предназначались  лишь для отдельных членов Политбюро. Были и такие, что рассылались по всему списку. Например, в одном частном архиве хранится экземпляр под номером 1000.

После того, как каждая новая книга получала свой номер,  приезжал офицер фельдъегерской связи для последующей доставки тиража или его части адресатам. Директор издательства подписывал сопроводительное письмо на имя каждого члена и кандидата в члены Политбюро и секретаря ЦК. Эти  послания начинались такой фразой: «В порядке информации отправляем Вам книгу…». Текст таких «сопроводиловок» печатался на специальной гербовой бумаге с водяными знаками.

Однако, несмотря на все «строгости», кое-что из специзданий уходило «налево» и даже попадало на «черный» книжный рынок. Примеры: книга  Карнеги «Как вырабатывать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично», «1984» Джорджа Оруэлла, а также «Закон более долгой жизни» С.Норкота Паркинсона и Германа ле Конта. Ксерокопии этих книг в красных картонных переплетах и сегодня хранятся во многих частных библиотеках.

В марте 2011 года в юбилейном интервью телеканалу «Вести — 24» Михаил Горбачев заметил, что признателен «Прогрессу» за книги, позволявшие ему иметь объективную информацию об отношении Запада к перестройке. По его словам, он сохранил в своей личной библиотеке примерно 300 экземпляров из тех книг, что попадали к нему по специальной рассылке. Вот так. Сохранил у себя, нарушив режим секретности. А должен был сдать в спецхран.